Подъезжая к дому в Малибу, в котором живут Роберт Дауни мл. и его жена и партнер по продюсерской деятельности Сьюзан, можно заметить все ожидаемые признаки того, что в этом доме живет один из самых высокооплачиваемых актеров Голливуда. Небольшой автомобильный парк (все автомобили покрыты чехлами), прекрасный вид на океан с почти любой точки и небольшой штат прислуги, которая присматривает за домом. Есть, однако, и хулиганские нюансы, которых можно было бы ожидать от Дауни. В сарае стоит деревянный манекен для Вин-Чунь – китайского боевого искусства, в котором Дауни за последние десять лет смог завоевать черный пояс. Входная дверь ярко-желтого цвета выглядит так же весело и гостеприимно, как и просторное поместье. Комнаты украшены, безо всякого сомнения, очень дорогими предметами искусства, но нет ничего вычурного. В ванной, к примеру, есть целая коллекция из фото в рамках, изображающих самые известные сцены из фильмов всех времен с участием бензопилы.

Выразительные глаза Дауни округляются, когда его жена Сьюзан входит в комнату, в которой уже полно людей из творческой команды, считающих, что они нашли фильм, в котором Дауни снова мог бы блистать. «Юкатан» (Yucatan), криминальная драма, сценарий к которой Стив МакКуин написал для себя. Этот сценарий был найден в чемодане среди записей и схем звезды «Большого побега» (The Great Escape) спустя много лет после его смерти. Сьюзан сейчас на восьмом месяце беременности, и выглядит такой стройной, что я отмечаю, что каждый раз, когда моя жена была на восьмом месяце, я поправлялся больше, чем Сьюзан сейчас.

Я посещал Дауни не один раз за последние пятнадцать лет – два интервью для журнала Playboy, съемки для обложки пилотного выпуска журнала Details Magazine и еще пара других поводов. Есть большая разница между актером, которого я видел в те нестабильные времена и уверенным продюсером и звездным актером, которого я вижу сейчас, и причина этому – Сьюзен. Настоящая железная леди, которая начала карьеру с работы в кинокомпании Silver Pictures, она просто излучает силу характера, и очевидно, что Дауни ее обожает. Мы собрались здесь, чтобы поговорить о «Судье» (The Judge), первом фильме от кинокомпании Warner Bros., над которым работала продюсерская компания Дауни, и первой картине, которая дала ему возможность сравнить свои многочисленные талантами с талантами легендарного Роберта Дювалла. Как обычно, мы пытаемся держаться этой темы, но остроумие Дауни заставляет нас переключаться на множество других потрясающих моментов, происходящих в его занятой жизни в возрасте, когда многие мужчины решают притормозить.

Обложка журнала Vanity Fair объявила тебя самой высокооплачиваемой звездой Голливуда. Что это значит для тебя, когда ты об этом читаешь?

Дауни: Ну, давайте объективно взглянем на то, что это действительно означает. Это временный факт, но точный, я думаю. Я никогда и не пытался это отрицать.

Да и кто бы тебя в этом обвинил? Это все равно как требовать доказательств заголовка «У Роберта Дауни мл. самое большое мужское достоинство среди актеров Голливуда»…

Дауни: И никто не захотел бы это делать, если только правопреемники Милтона Берла не вздумали эксгумировать его для того, чтобы посостязаться за титул, а мне пришлось бы приводить доказательства. Я думал над тем, как «переваривать» сюрреалистичную информацию, что в ней хорошего и как она формирует некий внешний образ, который определяет, кто ты есть. И даже о том, насколько это здорово – постоянно ее обсуждать. Не думаю, что в 1974 г. кто-то сильно беспокоился бы о том, сколько ты зарабатываешь или кого-то сильно волновала бы подобная публикация об Аль Пачино или о ком-нибудь еще его масштаба.

Кстати об Аль Пачино, я на самом деле завидую тому, как Джонни Деппу удалось подружиться с такими актерами, как Пачино, Брандо, Джек Николсон… Жаль, что я не могу просто встретиться с ними и сказать: «Эй, нам надо как-нибудь пообедать вместе». Это для меня значило бы куда больше, чем считать нули в чьей-то зарплате.

Давайте я отвечу на вопрос, потому что я давно об этом думал. Я всегда думал, что способность не терять свои достижения – часть успеха, брать то, что в тебе есть интересного и сильного с профессиональной точки зрения и использовать в других ситуациях с похожими успешными результатами. Так что какая-то часть меня вполне согласна с таким положением вещей – и она такой и останется, а другая часть меня думает о том, что неужели это и есть то мерило, которым будет оцениваться мой успех? Так никогда не было, и в каком-то смысле меня это пугает, потому что есть в этом что-то соблазнительное. К тому же, сейчас я нахожусь на перекрестке, где передо мной есть возможности поступить так или эдак. Разные дороги ведут к разным результатам. И, в конце концов, раз уж я не рос в денежной кубышке, хочется спросить: а сколько должно быть денег, чтобы их было достаточно? Ну так вот, их достаточно, если вы можете быть уверены в том, что то, что у вас есть, не будет у вас отнято самым постыдным образом.

Могу себе представить эту внутреннюю борьбу. Все эти годы, даже когда у тебя и двух центов не было в кармане, постоянно откуда-то выскакивал ярлык «величайший актер своего поколения», а когда зашла речь об Оскарах после фильма «Чаплин» (Chaplin), было ощущение неизбежности. А потом ты становишься Железным Человеком, и все обсуждают коммерческую направленность проекта и все забывают о том замечательном фильме Роберта Олтмена, в котором ты снялся, получив всего 75$, но смог многому научиться. Фильм «Судья» кажется попыткой объединить две эти стороны: качество и масштабный уровень студийной кинематографии. Насколько все это объясняет, почему ты и твой партнер по продюсерству Сьюзан посвящаете так много времени тому, чтобы создавать картины, а не просто сидеть и ждать, пока очередной стоящий сценарий принесут вам на блюдечке?

Дауни: Я думаю, что то, насколько все эти очередные проекты стоящи, переоценено, потому что если просто оставлять это на откуп компании практически незнакомых тебе людей, которые не могут понять, какие у тебя… не то, чтобы моральные принципы, а, скорее, внутренние ощущения, инстинкты, которые подсказывают тебе, за что браться в тот или иной момент. Ты принимаешь решения каждый день. Сделать так или вот так? Я просто сужаю для себя количество вариантов. И, кстати говоря, мне нравятся коммерческие проекты, и благодаря им у меня сейчас такие теплые и пушистые чувства к Голливуду.

Эти коммерческие проекты тоже не продолжают существовать только ради актеров…

Дауни: У меня постоянно вертится в голове это высказывание – «И это тоже пройдет». И я думаю, каким я кажусь человеком, когда ты смотришь на этот первый факт о моем положении в киносфере, о котором ты упомянул с самого начала? Я хорошо понимаю обратную сторону удачи. У меня в руках могло быть многое, но ты знаешь, что у жизни свои правила. Все это заставляет меня думать о том, что имеет мало отношения к кино или деньгам, честно говоря. Так что я благодарен за эту журнальную обложку, потому что она сыграла роль темного и пугающего призрака будущего Рождества. Так и было.

Ты сам об этом спросил – так что какой ты человек? Если взять слова из фильма по мотивам комиксов, с большой властью приходит большая ответственность. Как ты распоряжаешься этой валютой, которая приходит вместе со звездной славой?

Дауни: С большой… властью, если ты хочешь так это называть, приходит неизбежное опустошение, чувство потери и отсутствия власти. Она превратится во что-то другое, и это единственное, чем я смогу управлять в том, что я и Сьюзен пытаемся сделать. Но, по правде говоря, какая-то часть меня ощущает, что то, через что я прошел похоже на серию из сериала «Сумеречная зона» (Twilight Zone), где можно было писать заголовки новостей о себе и все они сбывались. Сейчас я бы добавил себе заголовок «Самая сексуальная звезда кантри» и еще пару, но не больше.

В прошлый раз, когда я брал у тебя интервью для журнала Playboy, ты сказал, что твои главные роли окончатся к пятидесяти годам, и ты начнешь играть второстепенные и займешься продюсированием. Не хочу тебя подначивать, но твоя роль в «Судье» похожа на одну из самых главных, которые у тебя когда-либо были. У тебя все еще есть свои волосы, ты в хорошей форме. Что ты теперь думаешь о своем предсказании, когда ты приближаешься к отметке «50», а все, вроде бы, только начинается?

Дауни: Точно. Да. Я действительно недавно поменял мнение, когда думал о странности, которая случается с мужчинами и женщинами, когда им в руки попадается замечательная возможность. Какая-то часть их подумает, что было бы неприлично не отказываться от такой возможности – именно эта часть отвечает за некое чувство скромности, когда ты сам себя принижаешь и просто говоришь, что у тебя другие планы, пока эта возможность, рано или поздно, не исчезнет.

Так теперь ты не считаешь, что для тебя все так быстро окончится?

Дауни: Я больше думаю так: если ты спасся и нашел спасательную шлюпку, а затем попал на волшебный остров – с чего бы тебе хотелось оттуда убраться?

Отличное сравнение.

Дауни: Думаю, мне просто никогда не хотелось быть таким отвратительным мужиком, о котором люди говорят: «Почему его партнерши по фильмам становятся моложе и моложе, и с чего вдруг они считают его сексуальным, если мы точно знаем, что у девушки, которая играет эту роль, симпатичный бойфренд?» Ну да ладно. И потом, я и не знаю, что это такое – исполнитель главной роли, в наше время. Я думаю, это всегда был кто-то, кто может держать на себе всю историю. А еще я думаю о том, насколько легче было вспомнить, когда я снимался в последних «Мстителях» (Avengers), что я на 20 лет старше, чем почти каждый из остальных актеров. Марк Руффало и я немного ближе по возрасту, и, может, Джеймс Спэйдер чуть постарше, чем я, но ты понимаешь, о чем я.

И когда снимались эти массовые экшн-сцены, ты вдруг понимал, что все это похрустывание исходит от твоих суставов, а не от Криса Хемсворта?

Дауни: Ну, звук треска моих костей во время съемок «Железного человека 3» (Iron Man 3) наконец вывел меня из пятилетнего заблуждения о том, что если такое может вытворять Шерлок Холмс, могу и я. Если у Тони выходит перепрыгивать с одной площадки на другую и не поломать колено, тогда давайте сделаем это три раза и пойдем на обед. Оглядываясь назад, я удивляюсь и на самом деле стыжусь того, что человек средних лет мог так думать. И честное слово, сейчас я так больше не думаю. Но еще я знаю, что такое может повториться, этот своеобразный транс, который заставляет человека так думать. Есть еще кое-что странное: жаль, что я не могу ни у кого как следует спросить, что вообще происходит, когда люди путают меня с таким персонажем, как Тони. А иногда вполне умные молодые девушки смотрят на меня, говорят с американским акцентом и считают, что я Шерлок.

А что случилось, что ты понял, что на самом деле ты – не Железный Человек?

Дауни: Я делал трюк с прыжком с поддержкой и Шейн Блэк, которого я обожаю, подошел ко мне и сказал: «Надо успеть все сделать к обеду». А я все утро провел сидя, потом просто поднялся, надел сапоги, вышел, пристегнул поддержку и спросил: «Куда прыгать?». Дело было в Северной Каролине и там была лестница, по которой мне нужно было подняться на этаж со спальнями, и я потянул лодыжку. По какой-то причине, я снял сапог, взобрался по лестнице и оступился, и ударился ногой обо что-то. И в тот самый момент выходит Сьюзан и говорит: «Ну ладно. Хоть теперь ты можешь принять факт, что ты травмирован и что ты не мальчик? Посмотри только на себя, лежишь тут на полу. Посмотри на себя!» А потом она просто ушла в кухню, а я так и лежал на боку, лодыжка болит, а я смеюсь. Я еще подумал: «Господи боже, ну почему ты все по-настоящему понимаешь только когда валяешься, растянувшись на деревянном полу, корчась о боли?»

Том Круз даже немного старше, чем ты. Почему ему можно скакать по стоэтажным небоскребам в Дубаи в фильме «Миссия невыполнима: Протокол Фантом» (Mission: Impossible Ghost Protocol)?

Дауни: Знаешь, все получают травмы, постоянно, и все зависит от того, в своей ли ты тарелке и какова отдача, и на что ты готов. Я все еще вытворяю множество сумасшедших вещей. Думаю, что главным уроком для меня было то, что в какой-то момент я перестал соблюдать осторожность, как делал раньше каждый раз, из-за какой-то убежденности, которая не имела ничего общего с реальностью.

Я на пять лет моложе вас и у меня 24-летняя дочь, от которой я все не дождусь внуков . У вас со Сьюзан маленький сын, а через месяц родится дочь. Последние девять лет вашей жизни кажутся намного интереснее, чем у большинства людей вашего возраста. Этот хаос делает вас молодым?

Дауни: Дювалл говорил о том, что мужчине в возрасте необходимо иметь более молодую спутницу жизни, и у меня со Сьюзан действительно есть небольшая разница в возрасте. Но кто знает? У меня просто очень надежный и довольно привлекательный партнер, и все необходимые атрибуты. Однако, вы все же имеете дело с человеком, у которого было столько необузданных инстинктов, что все думают, каким еще неблаговидным способом я мог бы воспользоваться этой ситуацией. На самом же деле я чувствую себя довольно комфортно, устроив свою довольно банальную личную жизнь, и боюсь как огня всего, что могло бы ей угрожать. Но вы правы. В ожидании этой маленькой девочки, которая появится в ноябре, ты благодаришь бога за такое счастье. Я и не думал, что все так будет, что незадолго до моего пятидесятилетия у меня появится дочь. Поэтому я полон планов.

Это еще одна вещь, которую я заметил. Вы по-прежнему легко говорите о своей прошлой жизни, которая все дальше отступает в зеркале заднего вида с каждым прошедшим годом. Вы говорили о поиске неблаговидных вещей, однако, во время всех наших прошлых встреч чувствовалось, что вы не до конца оправдываете этого достойного человека, у которого в прошлом были проблемы. Может быть, эта скромность является причиной того, что вы все пережили и теперь находитесь здесь.

Дауни: Да, конечно.

Я имею в виду, что вы не хотели ничего делать за чужой счет.

Дауни: Да, правильно. Я не брал заложников и не делал ничего безумного. Ну, вы понимаете, о чем я говорю.

Важно быть заботливым и скромным.

Дауни: Часто я встречал людей, которые достигли определенного уровня известности или собрали на своем банковском счете кругленькую сумму. Так вот это то же самое, с чего начинался наш разговор, о положении, в котором можно использовать имеющееся влияние, и некоторые просто предаются примитивным инстинктам.

Хотя возможно, что сочувствие и скромность иногда ведут к росту, высокомерию и нарциссизму. Я хотел поговорить с вами о фильме «Судья» (The Judge). Что может быть лучше, чем наблюдать за совместной работой двух таких прекрасных актеров как вы и Дювалл? Вы можете рассказать, как этот фильм стал вашим талисманом?

Дауни: Первым необходимым условием является уважение, и ему не нужно было знакомиться со мной или моим так называемым великим творческим наследием. Я честно дал ему понять, что наше уважение к нему несопоставимо ни с одним из предыдущих проектов за последние несколько лет. Отчасти это было связано с моей подготовкой к съемкам в фильме «Чаплин» (Chaplin): я был погружен в эту идею Голливуда. В его время люди очень уважали Чаплина, хотя некоторые из них не имели удовольствия с ним работать. Это не изменило их мнения о нем. Бобби удивил меня. Он один из самых замечательных американских актеров, и при этом с ним интересно просто поболтать. Однако в отношении других вещей, например работы, это равносильно разговору о Боге с моим отцом. Вы просто не делаете этого, потому что он является очень религиозным человеком и его защитой служит нежелание говорить об этом. Он сопричастен этому через свой жизненный опыт и свою работу, и Дювалл также относится к работе. Я быстро понял, что ему не нужно много слов. Ему нужно включиться в работу и просто следить за процессом. Я часто ощущал себя его помощником, когда он правильно вел сцену, потому что доверял ему. Но я также знаю, что у сотрудничества есть одна важная сторона: оно никогда не будет развиваться, если нет реального сотрудничества.

В картине есть сцена в ванной: когда сын узнает о серьезных физических проблемах, которые упрямый отец скрывает от своих сыновей. Во всем доме запах мочи и экскрементов, смешанный со стыдом, гневом и сочувствием. Как вам с Дюваллом и вашим режиссером Дэвидом Добкиным удалось сделать эту сцену такой запоминающейся?

Дауни: К тому моменту, когда Билл Дюбюк закончил начатый Ником Шенком сценарий, он был точен как швейцарские часы. Во время работы Бобби мог импровизировать весь день, но в действительности иногда ему нужно просто остановиться и использовать слова в качестве предисловия к действию. Если бы это я должен был сыграть того голого, покрытого экскрементами человека, я бы прочитал сценарий и сказал, что, несмотря на хорошую идею, это выглядит нелепо и безумно. Однако в тот день я заметил, что как только кто-то из нас чувствует себя готовым к съемкам, мы все вдруг становимся очень спокойными. В тот съемочный день Дювалл был довольно расслабленным, но меня беспокоило предвкушение важного момента для Судьи и Хэнка. Мы особенно сосредоточились на визуальных эффектах. Но в целом, нам было комфортно работать вместе, и это большая заслуга Дювалла.

Присутствие каких актеров оказало на вас большое влияние?

Дауни: Джордж К. Скотт в роли Муссолини : мини-сериал «Нерассказанная история» (The Untold Story) для NBC.

Я его даже не помню.

Дауни: Я тоже. Гэбриел Бирн и я играли его сыновей, Вирджиния Мэдсен играла его любовницу.

Как вы его расположили к себе?

Дауни: Я этого и не делал. Я просто не хотел, чтобы Паттон застрелил меня из своего пистолета 45 калибра.

Насколько продюсерская привлекательность определяет шансы работы с великими актерами?

Дауни: Я думаю, только отчасти, и я уверен, вы знаете это как любой другой – кастинг является самой нелепой вещью. Вы думаете пригласить на роль одного человека, освобождается кто-то другой или кто-то удивляет вас. Я всегда считал, что вместо того чтобы думать о том, с кем ты хочешь работать, лучше рассказывать классные истории, а потом просто наблюдать за кастингом. Но признаюсь вам, сейчас я больше не снимал бы фильмов без Винсента Д’Онофрио.

Почему?

Дауни: Он как старший брат, которого у меня никогда не было, это очень талантливый человек. Он совсем не похож на своего героя, Глена. В этом герое нет ничего от Винсента Д’Онофрио. Поэтому, честно говоря, собираясь принять участие в проекте, я почти всегда думаю о том, что будет в нем делать Винсент? То же самое и с Джереми Стронгом, но на другом уровне.

Он играл вашего младшего брата.

Дауни: Его герой Дейл очень простой парень, а Джереми очень умная, многогранная личность. Я люблю своих братьев.

Это было видно в Торонто. У Винсента была бритая голова как в фильме «Цельнометаллическая оболочка» (Full Metal Jacket), что было немного устрашающе для тех, кто видел его в этой картине Стэнли Кубрика.

Дауни: Он Заводила. Мы заканчивали фильм «Судья» и ему предложили участие в проекте «Парк юрского периода» (Jurassic Park), а затем он возвращается с этой своей прической и говорит, что сейчас снимается в роли Заводилы (The Kingpin) в сериале «Сорвиголова» (Daredevil). В Marvel умеют выбирать актеров.

Когда вы в первый раз играли Железного человека в одноименном фильме Marvel, вы превосходно представили этого мучимого экзистенциальными сомнениями супергероя на экране. Сейчас сезон присвоения премий Оскар. О чем следует подумать избирателям кандидатов на премии Оскар, прежде чем сразу же отмести всех этих героев, как они обычно это делают?

Дауни: Ни о чем. Когда Крис Рив был Супермэном, а Майкл Китон – первым Бэтменом, я никогда бы не поверил, насколько популярным может стать этот жанр. Я ни на что не жалуюсь. Я был просто поражен, когда проснувшись утром узнал, что номинирован за фильм «Солдаты неудачи» (Tropic Thunder). Если кто-то идет на риск, это ценится. Именно это случилось, когда премию Оскар посмертно получил Хит Леджер, который за все время наиболее убедительно сыграл злодея. Но это действительно должно быть исключительным в определении всего, что мы раньше знали об актере или актрисе.

Я читал, что вы больше не будете участвовать в фильме «Железный человек 4» (Iron Man 4), хотя было бы выгодным сохранять этого героя франшизы хотя бы для продолжений фильма «Мстители» (Avengers). Но вы уже добились всего, чего хотели. Какими будут ваши дальнейшие отношения с проектом «Железный человек»?

Дауни: Прямо сейчас об этом говорят на самых разных уровнях. Для меня вопрос заключается в том, сколько времени людям будет нравиться герой? В отличие от телевидения, где вы надеетесь работать на протяжении многих сезонов, фильмы разделяет интервал в два или три года. Marvel продолжает свою игру и я ценю образ мышления Кевина Файги и всей его творческой группы. Они в своей творческой атмосфере, в которой бывает любая другая большая студия в любой момент времени. Поэтому это становится вопросом времени, когда я перестаю быть частью того что они делают и чувствую, что трачу столько времени на съемки или рекламирование этих фильмов, что не способен оторваться от этой роли и заниматься другими делами. Каждый из этих фильмов растягивается на два с лишним года и некоторые в это время успевают заниматься другими проектами. Но я уже не молод, мне скоро будет 50 лет, и у меня двое маленьких детей, а также восемь проектов Team Downey, участники которых думают, что я не трачу деньги Warner Brosers только ради тщеславия, а принимаю все серьезно. Все это нужно учитывать. Именно сейчас наступил момент расставания.

Вы часто писали о необходимости дать Мелу Гибсону второй шанс в Голливуде, после того как он принесет извинения за сказанные им слова. В одно время в прошлом, когда студии неохотно нанимали вас, а вам надо было платить огромные страховые взносы, он нашел вам роль в фильме, обо всем позаботился и помог вам в нужный момент. Будучи самым лучшим голливудским примером того, как поддержка талантливого человека может привести к его исправлению, вы можете объяснить необходимость его возвращения в режиссуру и актерскую профессию?

Дауни: Ну, во-первых, он сильно изменился. Не стоит поддерживать того, кто просто хочет прощения, а сам не ничего для этого не делает, однако он, в сущности, стал другим человеком. Я просто думаю, что порой человека судят по самым плохим чертам его характера. Однако ведь мы говорим о конкурентном бизнесе и я не думаю, что он требует всеобщего прощения из-за того что он такой одаренный сценарист и режиссер. Он изменился, но в то же время он все тот же Мэл. Во многих отношениях мы с ним очень похожи. На самом деле он сам честно признает недостатки своего характера и является замечательным, готовым к сотрудничеству человеком. Я также всегда говорил, что если хочешь узнать человека, посмотри на его детей. У него самые здоровые, самые счастливые и самые талантливые дети, которых можно встретить, и я рад, что мне удалось подружиться с некоторыми из них. Он делал много правильных вещей и давал мне советы по воспитанию детей, которые я тогда не понял, но которые теперь оказались правильными. Сейчас мы пишем сценарий к фильму «Юкатан» (Yucatan).

Этот проект Стив МакКуин создал для себя.

Дауни: Да, и я подумал о роли для Мэла. Но ему также нравится снимать свои собственные фильмы и иногда ему удается добиваться неожиданных результатов. Иногда эти вещи бывают связанными со временем и становятся немного устаревшими для того, чтобы на них обижаться.

Конечно, но когда он снял картину «Апокалипсис» (Apocalypto), я не видел лучшего фильма, а на него не обратили внимания и с тех пор он больше не занимался режиссурой. Marvel очень нужен фильм «Железный человек 4», а вы отказались в нем сниматься. Вы будете сниматься в этом фильме, если его режиссером будет Мэл?

Дауни: Определенно.

Отличный заголовок для интервью.

Дауни: Это был бы замечательный фильм.

Источник: Deadline