Алан Тьюринг был талантливым математиком, теоретиком искусственного интеллекта и одним из изобретателей компьютера. Это очень полезные таланты, но кино про него сняли не поэтому: он сумел взломать «Энигму» и покончил жизнь самоубийством, став жертвой узаконенной гомофобии.

Имитация

Особенно тяжело придётся нашим патриотам: в этом году на «Оскаре» что ни фильм, то сомнение в нашей самости. «Левиафан» намекает, что чиновники у нас не самые честные и даже духовность какая-то сомнительная. А «Игра в имитацию» так и вовсе прямым текстом заявляет, что войну выиграли не советские солдаты, а социопат-математик с не приветствуемой уже у нас законом ориентацией.

Впрочем, на фоне «Левиафана» «Игра в имитацию» у нас вряд ли будет сильно замечена. Зато её заметили на «Оскаре» — аж восемь номинаций. Почему?

Упрекать «Оскар» в любви к определённым темам — изживание чувства вины за рабство в Америке, борьба с гомофобией и т.п. — давно стало общим местом. Упрёки эти обычно несправедливы: в конце концов, почему бы не менять мир к лучшему, когда есть такая возможность?

Но сквозь восемь номинаций «Игры в имитацию» слишком явно проступают политические, а не творческие мотивы такого выбора — потому что с художественной точки зрения фильм хорош, но хорош не на «Оскар». Чувство дежа-вю начинает посещать уже к середине картины, если не раньше. 50-е годы, гениальный математик, изменивший свою область науки, с проблемами в личной жизни? Да, мы все видели «Игры разума». Стоп, как «Игра в имитацию»?

Возможно, выйди «Игра» на 15 лет раньше, то она собрала бы тот урожай золотых статуэток, который достался «Играм разума». Но фарш невозможно провернуть назад: не заметить очевидного сходства двух картин, вплоть до отдельных сцен, невозможно — как и то, что «Игры разума» всё равно лучше. Лучшее — враг хорошего. Поэтому, скорее всего, 8 номинаций и останутся номинациями — гуманитарным жестом киноакадемии в поддержку тематики фильма. А реальную борьбу будут вести между собой другие кандидаты.

Но давайте поговорим о теме фильма. Может быть, гуманитарный посыл картине удался лучше, чем художественная сторона постановки кинобиографии?

Бенедикт Камбербэтч в этом фильме переживает свою собственную карьеру в миниатюре: начав как Шерлок, неуклюжий социопат с безразмерной уверенностью в своём гении и минимальным интересом к отношениям, он очеловечивается в течение картины — у него проявляются чувства, эмоции, и даже, страшно сказать, сексуальные интересы.

По каким-то причинам режиссёр решил припрятать эту общеизвестную стороны натуры Тьюринга практически до развязки, до поры до времени обходясь полунамёками через показанную во флэшбеках детскую историю запретной любви, предпочтя посвятить время раскрытию образа гения-сверхчеловека. Но именно успешное создание имиджа исключительности Тьюринга сделало финальное обобщение его судьбы с судьбами тысяч других пострадавших от гомофобных законов англичан настолько натянутым. Судьба настоящего Тьюринга куда драматичнее показанной в его фильме истории хотя бы потому, что в жизни всё наверняка было куда обыденнее — и потому страшнее.

Как корабль назовёшь: «Игра в имитацию» похожа на имитацию биографической драмы больше, чем на одну из них. Внешне вроде всё как надо, а на вкус — пресно.

Егор Коткин (@andorro)